Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава

Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава

Освобождение от погибели тут в особенном восприятии погибели как освобождения от бытия личности. И как некоторого пробуждения, какое пережил князь Андрей перед расставанием с жизнью, перед освобождением от жизни, от себя, от собственных стремлений, от собственной любви к земному, к людям, ко всему.

"Пора пробудиться, другими словами умереть", — записал Толстой себе, а Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава Бунин воспроизвёл со многими схожими высказываниями.

В своём осмыслении погибели Бунин, как и Толстой, обращается за помощью не к христианству, а к восточным верованиям, к индуизму, к буддизму, не очень и различая их. Не третирует он и христианством, сближая его со всеми религиями, которых касается. Для него, как для Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава Толстого, — Христос, Будда, Соломон, Магомет сущность избранные, подошедшие на своём пути к освобождению. Толстой — посреди их.

У Бунина в сознании всерелигиозность, полное смешение вер, когда он взирает на Толстого, на жизнь, на погибель. Он прибегает к тем религиозным идеям, которые ему на этот момент поближе и нужнее. Он может Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава сразу цитировать и Будду, и Христа, не находя различия меж ними.

Будда повреждённость личности принял за самоприсущее ей всеобъятное свойство. Если же это так, то нужно освобождаться от личности. Если же это конкретно повреждённость — освобождаться необходимо не от личности, а от повреждённости её.

В христианстве мы обретаем освобождение Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава личности от греховной повреждённости, следуя по пути Спасателя, прямо за Ним. До Христа следовать таким оковём было нереально: его просто не было. Будда, как человек, не мог указать этого пути. Христос открыл для всех этот путь конкретно полнотой Собственной Личности, Ипостаси, — и сейчас не от личности собственной должен освобождаться человек Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава, а, напротив, стремиться к полноте личности, к обожению.

То, что в буддизме очевидно как желание, есть проявление страстности в человеке. Освобождение от страстей приводит к полноте личности, разорванной, раздробленной грехопадением.

Соединение с Богом совершается в нераздельном, но неслиянном единстве. У Бунина-Толстого такое соединение мыслится как Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава слиянное, как растворение личности в безликом Всеедином. Либо в Нескончаемой Жизни. (Либо в нирване?)

Человек — часть. Части необходимо слиться с целым. Если это так, то нереально гласить о свободе человека, о его самостоятельном бытии. Вот где появляется огромное количество новых заморочек, которые Бунин обходит стороной. Но они не могут не беспокоить Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава его безотчетно. Тут сокрытая причина бунинского: Боже, оставь меня, не лишай меня моей свободы...

Окончательное восприятие погибели Толстого Буниным происходит в смешении несоединимого — буддийских и евангельских понятий: "Кончился ещё и некоторый необычный человечий подвиг, необычная по собственной силе, долготе и трудности борьба за то, что есть "освобождение", есть финал Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава из "Бывания в Вечное", говоря буддийскими словами, есть путь в "жизнь", говоря словами Евангелия".

Толстой, по Бунину, повсевременно и "монотонно" рвётся из мира и "с одержимостью однообразия" гласит о том повсевременно. Сначала обрести полноту Я, потом отречься от неё. "Подчинение и позже снова освобождение" — так повторяет Бунин прямо за Толстым Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава, утверждая, что нереально освободиться, если не достигнута полнота подчинения желаниям Я, полнота жизни. Он в "Ночи" об этом писал (повторим и мы): масса людей пребывает в состоянии неполноты жизни, безликости. Те, кто становятся личностью, особыми от иных, те и добиваются способности "освободиться".

Бунин переживает и терзается, ибо Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава в его душе соединяются неразрывно счастье полноты бытия и понимание необходимости выйти из этой полноты, из Бывания. Так как: счастье — обман, соблазн Мары. Оттого Бунин и всматривается в опыт Толстого: как тому удалось выполнить то, необходимость чего он сознаёт, к чему тянется и чего никак не может принять совсем Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава. Всю жизнь Толстого, его конфликты с супругой, с семьёй, с людьми, с миром, с самим собою Бунин осмысляет через делему необходимости освобождения, выхода из мира, отвержения людей, этих обособленных Я, ради слияния с безличным потоком, в каком нет обособлений.

Бунин пишет о полноте бытия у Толстого, и ощущается, что это бунинское Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава же свойство. Он пишет о "сладострастии" Толстого и то же о для себя: размышляет, опровергает, защищает от обвинений тех, кто не может постигнуть по собственной малости невместимо огромное. Бунин пишет о толстовском страхе погибели — и означает о своём же нежелании выйти из Цепи. "Боже, оставь меня Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава!" — не общий ли это крик тех, кто близок к выходу из Бывания?

Близкие к выходу — уже вне нормы. Они ненормальны, потому воспринимаются как безумные. Бунин внимательно всматривается в это сумасшествие Толстого, которое и самим Толстым признавалось, и утверждает: это естественно, нормально для освобождающихся.

Бунин правильно осмысляет толстовское критичное восприятие бытия Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава в последний период творчества (и своё собственное в почти всех произведениях?), его обличительную мощь: причина не в соц рвениях, совсем нет: "Если жизнь не нескончаема, то она просто глупа; а если она глупа, то жить совсем не стоит..."

Если жизнь глупа, то она подменяется суетой, суетностью, страданием. А это — от Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава желаний. А желание — свойство личности. Освобождение человека ради бесконечности есть освобождение от личности. Бунин повторяет это монотонно, как избранный. Он не желает сделать вывода об освобождении от греховной повреждённости. Он не знает, как и Толстой, не желает знать первородного греха.

Бунин признаёт с сочувствием: "От всех эмоций и от всех Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава желаний осталось сейчас, на финале жизни, одно: "Помоги, Отец! Терпеть не могу свою поганую плоть, терпеть не могу себя (телесного)... Всю ночь не спал. Сердечко болит, не переставая. Молился, чтоб Он освободил меня от этой жизни... Отец, покори, выгони, уничтожь поганую плоть. Помоги, Отец!"

Оба не Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава мыслят способности преображённой плоти.

Христианство не отторгает плоти, но отторгает плоть повреждённую, учит о преображении плоти мира тварного, об обожении плоти. Путь к этому открыт Воскресением Христовым. Воскресением во плоти.

Но оба, Толстой и Бунин, не мыслят спасения через плоть воскресшую.

"Что высвободило его? — вопрошает Бунин о Толстом. — Пусть не "Спасова погибель Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава". Всё же "праздновал" он "Погибели умерщвление", чувство "инаго жития вечнаго" обрёл. А ведь всё в чувстве. Не чувствую этого "Ничто" — и выручилён".

Тут — результат всех исканий.

Не "Спасова погибель" — означает и не Воскресение. Оно конкретно отвергается: пусть... пусть не Спасом выручилён, но выручилён.

Но если не Спасом, то Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава не выручилён и вообщем.

Погибель побеждается Христом в Воскресении. Об этом сказано в Пасхальном тропаре:

"Христос воскресе из мертвых, смертию погибель поправ, и сущым во гробех животик даровав".

Всё остальное — хула на Духа и усугубление апостасии мира.

Непременно, Бунин не святотатствовал осознанно. Его просто очень далековато увело его увлечение. Но Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава отрицательный опыт — тоже опыт. Таковой опыт как предупреждение каждому, где можно свалиться.

Что необходимо, чтоб избежать падения? Ответ один — держаться Православия. Но всегда больше уверяет не общее рассуждение, но живой опыт живой жизни. Таковой опыт мы обретаем в бытии и творчестве писателя, обратиться к которому настал черёд.


Глава XVII

ИВАН Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава СЕРГЕЕВИЧ ШМЕЛЁВ

(1873 - 1950)

Ежедневная реальность часто кажется безотрадной, иногда отталкивающей. И.С. Шмелёв в своём творчестве совсем не отворачивался от "ужасов жизни", изображая их с грозной реалистичностью, ничего не скрывая и не приукрашивая. Дело в той позиции, с которой писатель изображает эти "страхи". Творческое credo Шмелёва максимально коротко Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава и точно выражено в его рассказе "Переживания" (1911): "В гримасах жизни отыскивать укрытую красоту".

За наружным узреть внутреннее, подлинное — вот цель Шмелёва. Но у него нет в таком стремлении символистского тяготения к магической тайне. Он желает вызнать земное, но не обманчиво-поверхностное, а глубинно-сущностное.

И это определило такую самобытную черту произведений Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава писателя, как сочетание трезвого, порою грозного бытовизма со специфичной идеализацией реальности. Идеализация у Шмелёва — это нахождение "укрытой красы" даже посреди "гримас жизни". Своеобразие её и в том, что она никогда не выходит у писателя за рамки чисто бытового изображения реальности.

Шмелёв воспринимался всегда как крепкий бытовик. Но быт Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава не являлся для Шмелёва самоцелью. "Но вроде бы я ни взлетел, а не оторвусь от земли... всюду стараюсь болеющее в душе тащить через ощутимые, видимые, обыкновенные и близкие формы... Отсюда через "быт", через бытие обычное, родное. Естественно, я не ищу быт как быт... Солнце я люблю — ну и предпочту Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава всюду его отражение, пусть даже в луже от лошадок, чем в гастрономической трапезе. Ибо лужа может быть искусством, а трапеза никогда. Но, естественно, лужу я не потащу, как лужу, через свою душу" — так сам он выразил важный принцип собственного реализма.

Самые сумрачные стороны реальности часто показывались Шмелёвым совершенно по Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава другому, ежели многими его современниками. Даже в погибели писатель не лицезреет ни особенного трагизма, ни роковой потаенны. Погибель, как она изображается, к примеру, в повести "Росстани" (1913), лишена магического нимба, она закономерна и нужна в общем круговороте жизни, и потому похоронный хор в конце повести "сбивается на песню": "И было Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава похоже в солнечной роще, что это не последние проводы, а торжественный галдеж деревенского крестного хода".

Отмеченная особенность творчества Шмелёва отыскала своё отражение и в его концепции человека, и в концепции народной жизни.

Современники иногда винили писателя в слащавости, лишней сентиментальности. Но ещё раз отметим, что Шмелёв не избегал сумрачных Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава и ожесточенных сторон реальности, он просто всегда отдавал предпочтение счастливому и светлому в жизни. Вера в человека, любовь к нему принуждают писателя посмотреть с состраданием даже на "звероподобного" Культяпкина, замоскворецкого негоцианта ("Лихорадка"), нескончаемый предмет для общественного обличения в передовой литературе: "И они мучаются. И в их жива душа, которая Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава может подыматься!"

Но произнесенное не много что объясняет в творчестве Шмелёва. Это видимость на поверхности. Что все-таки в базе?

Каково духовное мировидение писателя?

Вспомним в "Детстве" Горьковатого: Алёша, показав язык деду, слушает предупреждение бабушки: Бог отдаст приказ ангелам Своим, чтоб дед высек внука за такую провинность Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава. Бог тут — как источник наказания, позволяющий в ужасе держать человека.

У Шмелёва герой "Лета Господня" (1927—1944), семилетний Ваня, плюнул на дворника Гришку — юного охальника и пустобрёха, грубого, глуповатого, повсевременно готового на всякую пакость. А старенькый плотник Горкин (образ, кажется, не оценённый ещё полностью, очень поразительна его духовная краса), мудрейший Горкин гласит мальчугану Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава:

" — А вот для чего ты на Гришу накануне заплевался? ... И у него тоже Ангел есть, Григорий Богослов, а ты... За каждым Ангел стоит, как можно... на него плюнул — на Ангела плюнул!

На Ангела?!. Я это знал, запамятовал. Я смотрю на образ Архистратига Миши: весь в серебре, а Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава за ним крылатые вояки и копья. Это всё Ангелы, и за каждым стоят они, и за Гришкой тоже, которого все именуют охальником.

— И за Гришкой?..

— Как же, и он образ-подобие, а ты плюёшься. А ты ах так: осерчал на кого — на данный момент и погляди за него, позадь, и вспомнишь Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава: стоит за ним! И обойдёшься. Хошь правитель, хошь вот я, плотник... одинако, при каждом Ангел. Так прабабушка твоя Устинья Васильевна наставляла, святой человек. За тобой Иван Богослов стоит... вот, задумывается, какого плевальщика Господь мне препоручил! — нешто ему приятно? Чего оглядываешься... боишься?

Постыдно ему открыться, почему я оглядываюсь Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава.

— Итак вот всё и оглядывайся, и неплохой будешь. И каждому Ангелу денек положён, славословить чтоб... вот человек и именинник, и ему почёт-уважение, по Ангелу. Придёт Григорий Богослов — и Гриша именинник будет, и ему почтение, по Ангелу. А завтра моему: "Небесных Воинств Архистратизи... Начальницы Высших Сил бесплотных..." — поётся так. С клинком Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава пишется, на Святых Воротах, и рай стерегёт, — всё мой Ангел. В рай впустит ли? Это как заслужу. Там не по знакомству, а заслужи. А ты плюёшься..."

Нет, не о наказании ведёт речь старик, не угрожает Божиим гневом, не дедову порку обещает: он показывает на внутренний духовный смысл происходящего (в Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава форме, доступной детскому сознанию). Он учит за наружным, обыденно-бытовым, узнавать божественное — величавое и таинственно-непостижимое, да и в чём-то понятное даже детскому мозгу.

Вот где исток типичного мировидения Шмелёва: за гримасами жизни он в детстве научен, он с юношества навыкнул прозревать сущностное, духовное, и — не Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава поверхностное, но внутреннее.

Горкин направляет внутренний взгляд человека не к ужасу наказания, но к совести, заставляя через духовное переживание собственной вины очистить душу, прийти к покаянию. Покаяние выражается естественно, детски-обыденно: мальчишка просит прощения у оплеванного им Гришки. Но он пришёл к нему через серьёзное одоление себя, собственной страсти Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава (детской, но для него сильной), собственного греха.

И эта его победа над собою рождает незримо: доброе движение в душе грубого парня:

"Он глядит на меня, и лицо у него какое-то другое, как будто он задумывается о чём-то печальном.

— Эна ты про чего... а я и мыслить запамятовал Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава... — гласит он раздумчиво и улыбается нежно. — Вот, годи... снегу навалит, сваляем с тобой такую ба-бу... во всей-то сбруе!..

Я бегу-топочу по лестнице, и мне отлично, просто".

Стяжи дух мирен...

И всё в привычно-бытовом... Шмелёв же — бытовик. Но где, у кого мы увидим: в вознёсшемся над бытом — такую Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава высоту духовную? Шмелёв получил дар узнавать конкретно духовные движения в человеке.

И ещё одно: тут незабвенное описание у Шмелева — описание вездеприсутствия Божия. В повести оно вошло тогда же в душу мальчугана Вани и незримо там пребыло, вне сознания пребыло, но в собственный срок явило себя чудом, — неразрывное Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава с душой познание: Бог — везде, и с Ним — всё одолеется. Это вошло в него, во всё естество человека (в деньки особенного духовного переживания близости Божией) в деньки Страстной седмицы.

"Кажется мне, что на нашем дворе Христос. И в коровнике, и в конюшнях, и на погребице, и всюду. В чёрном крестике от Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава моей свечи — пришёл Христос. И всё — для Него, что делаем. Двор чисто выметен, и все уголки подчищены, и под навесом даже, где был навоз. Необычные эти деньки — Страстные, Христовы деньки. Мне сейчас ничего не жутко: прохожу тёмным сенями — и ничего, так как всюду Христос".

"Аще бо и Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мной ecu, жезл Твой и палица Твоя, та мя утешиста" (Пс. 22,4).

Пройдёт время, детские ужасы покажутся забавными. Но покато они переживаются поистине, и их побеждает чувство: Бог рядом. Пройдёт время, но неизбывным остается вошедшее в глубину души познание: с Богом одолеется всё Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава. Придут другие ужасы, придётся идти посреде сени смертныя, но поможет то, что вошло в душу в тёмных сенях отцовского дома, в самой обыденной, в приземлённо-бытовой обычной обстановке детских лет, в коровнике и под навесом, где вычищен навоз, поможет вошедшее в душу познание: ничего не жутко, так как всюду Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава — Христос.

И вот это стало и той темой, к овладению которой писатель шёл долгим оковём, сбивался, находил, увлекался неверными вехами на неправильных дорогах, но всё же выбирался к правде упрямо и достигнул того, о чём позже произнес И.А. Ильин, много писавший о творчестве собственного друга: "...В произведениях Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава Шмелёва дело идёт менее и более, как о людской судьбе, о жизни и погибели, о последних основах и тайнах земного бытия, о священных предметах; и притом — не о судьбе других людей либо описываемых персонажей, а о своей судьбе самого читателя... "

Не сходу это пришло.

В романе "История Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава любовная" (1926—1927) Шмелёв, вспоминая раннюю молодость свою, поведал, как вошло в него чувство некоей двойственности жизни. Нет сомнения, что главный герой романа тут не совпадает с создателем полностью (в том закон искусства), но опытом создатель наделил его своим, и таким макаром поведал о для себя. Поведал, как в ранешней молодости, переживая 1-ые любовные Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава томления, он вдруг ясно понял совсем новое себе:

"...Я в особенности глубоко ощутил, что есть две силы: добро и зло, чистота и грех, — две жизни! Чистота и — грязь... что разлиты они в людях, и люди блуждают в их".

Земное императивно вошло и смешалось с небесным. И пошли Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава гримасы... Так он в первый раз явственно ощутил действие первородного греха в собственной жизни. Это позже станет его болью, основным вопросом бытия, творчества: что в этом раздвоении настоящее, и что — ересь? Гримас у жизни очень много, но — укрыта ли под ними краса?

А время текло. Свежесть детского религиозного Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава чувства будто бы уходила невозвратно, подсыхала и очерствевала. Уходя из молодости, Шмелёв ощутил себя "шатнувшимся от Церкви".

Жизнь Шмелёва, писательский путь его — это рассказ о действии Промысла Божия. Не знает человек собственного пути, о чём-то ином рассчитывает, а Высшая Воля ведёт его, дает подсказку, направляет. Он — "практически атеист", а ему Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава начертано стать величавым художником, как никто смогшим раскрыть православную душу российского народа. "Батюшка Варнава", у Троице-Сергия, предрёк молодому студенту: "Кладёт мне на голову руку, раздумчиво так гласит: "превознесёшься своим талантом". Всё. Во мне проходит застенчивой идеей: "Каким талантом... этим, писательским?" Жутко мыслить". А ещё до этого Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава того, ещё ребёнку, заочно предсказал старец будущему писателю тяжёлую жизнь со многими страданиями. Всё реализовалось.

О том он поведал 40 лет спустя, в очерке "У старца Варнавы" (1936), раскрыл свою судьбу как следование Промыслу. И принципиально, что Промысл не был им воспринят как насилие. Нет, он знал, что его свою волю Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава только подправляет Воля промыслительная. Вот задумывает он свадебное путешествие. Куда? Глядит на карту: Крым, Кавказ, Заволжье... А заложенное в детстве "потянуло... к монастырям" И в детстве же зароненное в душу принудило вспомнить наставление старенького Горкина: "Благословиться нужно, касатик". Никто, казалось, не неволил — сам поехал за благословением. И вышел монах-прозорливец на крылечко Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава, благословил, предрёк судьбу.

Шмелёв с юной женой посетил Валаам и там конкретно получил ту силу и решимость, которой определена оказалась его актуальная дорога.

О своём паломничестве в северную обитель он выпустил книжку "На горах Валаама" (1897), по его своей поздней оценке — "молодую, наивную чуть-чуть, пожалуй, и задористую Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава, — студент ведь был! .— задержанную цензурой". И в другом месте отозвался о книжке этой как о "незрелой и дерзкой". Согласимся, что справедливо цензура принудила переработать почти все. Книжка все таки вышла, имела отзывы, похвальные и бранные, но славы не принесла, а жизнь затянула в обыденную суету, заставив запамятовать на Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава время о писательстве. Другое ещё в душе владычествовало, должно было перегореть. Промыслительно давалось ему увлечься соблазнами безбожными.

40 лет прошло — и переживший тяжкое испытание писатель обрёл совсем новое видение мира и заного же осмыслил давнешнее своё паломничество в очерке "Старенькый Валаам" (1935).

Он сообразил, что не случаем посетил тогда Валаам. Юным студентом не сумел Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава он когда-то подабающим образом осмыслить значение себе настолько принципиального действия. Но вошло нечто в душу незримо и несознанно и отложилось в памяти, так что длительно спустя он вспомнил всё и понял с благодарностью ко Господу: то было незримое наставление и укрепление его духа в пору соблазнов Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава, отпадения от веры, шатости духовной. "Всю жизнь хранилось это во мне, прочно забытое, и вот срок пришёл, и всё восстало нетронутым, броским, до ослепительности".

Шмелёв пересказал свои заблуждения, чтоб своим опытом посодействовать тем, кто, спотыкаясь, отыскивает правды. Писатель правильно обусловил корень всех заблуждений: в порождённом духом Просвещения конфликте меж верой Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава и оптимальным познанием. Слушает оттого человек — и не разумеет.

Там, на Валааме, он начнёт постигать то, что станет основой его мировидения и мироотображения:

"Почти все мне раскрылось, величавое. И ещё, принципиальное. Закрыты людские судьбы; в явлениях жизни, случайных и малозначительных, таятся, иногда, величавые содержания: будь осторожен в оценках; в Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава тяжелую пору испытаний не падай духом, веруй в душу человека:Господний она сосуд".

За тем он и приезжал на Валаам, хоть и сам того будто бы не сознавал сначала. Прозорливый схимник произнес ему: "Дай вам Господь получить то, за чемприехали". А он и сам не осознавал: за чем.Но получил Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава.

Творчество Шмелёва — непревзойдённый в литературе XX века опыт духовного служения Богу средствами искусства. Вот действие Промысла. Брошено было семя в душу. А потом длинный срок был дан, чтоб приготовить почву для его прорастания. 40 непростых, нередко очень тяжких лет. Он вспомнил о Валааме в 1935 году... Но пока длительно ещё до Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава того.

Он не сходу стал величавым писателем. В почти всех собственных опытах длительно был эпигоном. Своеобразие шмелёвского восприятия мира в ранешних его произведениях отпечатлевалось не полностью совсем.

Для первых произведений Шмелёва типично рвение выявить наилучшее, доброе и светлое, что присуще душе человека, и что хоть в Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава малой мере выражает присутствие в человеке вида его Творца. Правда, сознательного религиозного осмысления того у создателя повестей "Служители правды" (1906), "В новейшую жизнь" (1907), рассказов "Гассан и его Джедди" (1906), "К солнцу" (1906) и др. на самом деле нет: ощущается только ясно направленный к тому вектор творчества.

Колебания в мировидении Шмелёва, относящиеся к дореволюционному Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава периоду его творчества, определены очень приметно его отношением к "социальной истории": писатель то пребывает вроде бы вне её, то начинает проявлять к ней пристальный энтузиазм, следуя при всем этом всегда традициям критичного реализма, находившегося в те годы на излёте. Само отношение к социальной стороне российской жизни зависело в большой мере от Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава событий политической жизни С их напряженностью вроде бы естественно усиливалось и внимание к исторической социальной конкретности бытия. Все критики и исследователи марксистского толка могут смело охарактеризовывать творчество Шмелёва конца 1900-х годов как "передовое", "прогрессивное", "революционное" и т.д. Время очень захватило его и подчинило своим соблазнам Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава.

Многие заблуждения предстояло преодолевать. Одно из основных — восприятие нрава российского революционера. Очевидно, изображая действия революции, писатель не мог обойти стороной и вершителей её. Отношение к ним у ранешнего Шмелёва было постоянно доброжелательным. Но при всей симпатии к этим людям их мир остаётся для писателя неведом. Если в произведениях Шмелёва и Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава возникают революционеры, то он глядит на их почаще очами "отцов", вроде бы со стороны, исходя из убеждений другого мира. Самое большее, на что способен писатель, — это только на пассивное сострадание. Он указывает нравственное приемущество "деток", но сущность их деятельности остаётся для читателей в большинстве случаев загадкой. Нет у Шмелёва Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава (что тоже принципиально) и четкой социальной свойства революционеров: в то время, как у Горьковатого возникают уже "сознательные пролетарские бойцы", Шмелёв изображает быстрее разночинных террористов. В этом он не отличался от иных знаньевцев.

И принципиально то, что в дореволюционных произведениях Шмелёва нет ни одной отрицательной свойства изображаемых им революционеров. Благородство Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава и нравственная высота деятелей революции определена, по мысли писателя, высотою цели, ради которой они борются и мучаются. В рассказе "Бандюган" эта цель высказана просто: "Как лучше будет, то и мошенников не будет..." Другими словами: зло определено несправедливостью наружных событий. Поменять происшествия — одолеть зло. Чем и занимаются революционеры. Заблуждение стародавнее, издавна нам Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава знакомое. И Шмелёву ещё предстоит победить его.

А залог того, что для Шмелёва может быть было такое одоление, — это его преимущественное внимание к дилеммам совести. С какой бы стороны ни подходил он к изображению революции либо её участников, он всегда направлял основное внимание на задачи нравственные. Его сначала Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава заинтересовывают те моральные базы, которыми управляется человек в оценке событий, в выборе актуальной позиции. В этом заключается отличие Шмелёва от многих знаньевцев, отражавших революцию в своём творчестве и всегда шедших при всем этом за наружностью событий, без пробы обобщения и глубочайшего осмысления. Шмелёва же не заинтересовывали никакие действия сами Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава по для себя, вне связи их с теми этическими первоосновами жизни, которые пребывали в центре внимания писателя в протяжении всего его творчества. Всё, относящееся к сфере этического, Шмелёв почаще рассматривал независимо от социальной реальности. Нравственность не имела у писателя классовой свойства.

Конкретно сосредоточенность на дилеммах совести в надклассовом их Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава осознании обусловило предстоящее развитие творчества Шмелёва, определило тот поворот, наблюдаемый в его творчестве в 1911 — 1912 гг., смысл которого был справедливо определён в русском литературоведении как "отход от социальной истории".

Это проявилось в процессе работы над повестью "Человек из ресторана" (1911), одной из вершин не только лишь в творчестве самого Шмелёва, да и Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава всего российского критичного реализма начала XX века. Работа над повестью "Человек из ресторана" приходится на тот переломный момент, когда писатель начал отдавать предпочтение религиозной правде, хотя и не отказался полностью от разработки соц мотивов.

Старенькый официант Яков Скороходов, главный герой повести, пройдя через многие муки и актуальные тесты, претерпев Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава тягостные мучения, выпавшие ему в нелёгкой жизни, приходит к типичному итогу:

"Можно сказать, один только итог остался, проникновение наскрозь".

Это "проникновение" (другими словами умение осознать правду жизни, просочиться в душу каждого человека, понять, по-своему, смысл бытия) — не существует для "человека из ресторана" само по себе Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава: оно плотно сплетено в его сознании с "сиянием правды" некоего боголюбивого старичка, образ которого важен для осознания повести:

" — Без Господа не проживёшь. ...Добрые-то люди имеют в себе силу от Господа!..

Вот произнес. Вот! Вот это золотое слово, которое многие не понимают и не хотят осознавать. Засмеются, если так сказать Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава им. И обычное это слово, а не понимают. Так как так поспешно и бойко стало в жизни, что нет и времени-то осознать, как надо. В этом я прекрасно удостоверился в собственной жизни.

И вот когда осветилось для меня всё. Сила от Господа... Ах, вроде бы просто было жить Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава, если б все понимали это и хранили внутри себя".

В схожем решении отыскало отражение то, к чему шёл своими способами сам Шмелёв: без Господа не проживёшь.

Сначала 1910-х годов Шмелёв равномерно приходит к выводу, что причина всех зол заключается не в классовом неравенстве, а в нравственном несовершенстве человека. Потому Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава задачка разоблачения социальной несправедливости отступает для него на 2-ой план, а потом на время становится и совсем неважною. Писатель всё почаще стремится выявить в людях те моральные базы, которые есть в их независимо от классовой принадлежности, публичного положения, состояния, чина и т.п., от всех "гримас жизни". В Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава первый раз это отчётливо проступило в маленькой повести "Мой Марс" (1910). Создатель тут утверждает прямо: то непрезентабельное, нередко отталкивающее, что мы повсевременно лицезреем в жизни и в людях, — всего только нечто вроде обмана зрения. Необходимо уметь под грубой оболочкой созидать подлинную суть, которая всегда великолепна. И социальные различия также являются таковой Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава наружной оболочкой. По мысли создателя, они не имеют никакого значения тогда, когда человек сталкивается с какими-то сущностными проявлениями бытия, как, к примеру, борьба за жизнь либо ожидание погибели.

В ряде его произведений тех пор ещё можно отметить социально-разоблачительный пафос — таковы "Патока" (1911), "Стенка" (1912), "Ненастье" (1912), "Трусливая тишь" (1912), но скоро их совсем Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава сменяют другие настроения в творчестве, в каком скоро возникает отменно новенькая особенность, идея о независимости человека от среды, сначала от власти социальной повседневности. Человек "уходит" от этой власти в мир нравственных и духовных ценностей, начинает зависеть только от собственных внутренних устоев. Личность уже не рассматривается как Православие Истины не ищет: она уже дана ему в Откровении. Эта Истина — Сам Христос Спаситель. 9 глава "продукт публичного развития", но только как итог самоприсущего ей рвения к самосовершенствованию. Вот поэтому писателю и не надо изображать соц противоречий. Сейчас он ставит собственных героев лицом к лицу с нескончаемыми проявлениями бытия: с природой, с любовью, со гибелью.


pravopisanie-chastic-s-chyortochkoj.html
pravopisanie-glasnih-i-soglasnih-v-pristavkah.html
pravopisanie-i-upotreblenie-predlogov-i-predlozhnih-sochetanij.html